Нейт и Атлантида

Согласно финикийским представлениям женой Ваала (Баала, Бела) была воинственная Анат, которую египтяне называли Нейт, греки — Афина (Атена), а германцы чтили как женоподобного Одина. Нейт египтяне награждали эпитетом «Та, которая открывает пути (на запад)». Её культ был господствующим в Египте в VІІ-VІ вв. до хр.э., т.е. тогда, когда из Египта переселились несколько колен Израиля — герои «Книги Мормона», узнавшие от жрецов богини Нейт о земле за Океаном.

Именно Геродот в своей «Истории» (Кн. 2, 59) рассказывает об отождествлении египетской Нейт с греческой Афиной (Атеной), а таким образом не удивительно, что жрецы Нейт рассказали архонту города Афины Солону древнюю таинственную легенду о победе афинян (т.е. последователей культа Нейт-Анат, жены Бела-Ваала) над атлантами, почитающими морского бога Посейдона, ведь по мифологии финикийцев именно Анат побеждает демонических морских существ Йамму («море»),
Муту («смерть») и семиглавого Латана (библейский Левиафан). В теогонии Санхунйатона-Филона Библского Муту представлялся в форме вяжущего ила, как смерть и рождающая жизненная сила одновременно.

Именно в VІІ в. до хр. э. финикийцы на «заказ» египетского фараона Нехо II обогнули своим флотом всю Африку. Именно в храме Нейт в городе Саис (ныне – Са-эль-Хагар) жрец Санхес рассказал афинскому жрецу-правителю (архонту) Солону тайну о древности и об Атлантиде. Последняя, якобы, погибла, по нашему летоисчислению, где-то в 16 000 г. до н.э., но, в действительности, Солон неверно понял информаторов, ибо те говорили о 1600 г. до н.э., так как у египтян знак М тогда означал «тысячу», а Солон принял его за знак греческих цифр, где М означал «десять тысяч».

Муж Нейт-Анат Баал-Бел, которого египтяне называли Сетом, на горе Цапон (библейская Цафон — «Северная»; греческое название — Касиус) строит храм в честь своей жены и называет его «Шам Балу» (smb’l — «Слава Ваала»). Тут и находится сердце жреческой консорции «Шамбала», противостоящей касте «Агартха» (Гор-Джехути или Гор-Тот). Последняя поклонялась богу мудрости и философии Тоту, которому посвящены пять дополнительных дней  вне двенадцати месяцев года. Финикийцы называли Тота «Таавт», древние иранцы — «Тваша», арийцы — «Тваштар» («Творец»), греки — «Титон» (Тифон), германцы — Туисто (он именно родоначальник тевтонов/дойчей, т.е. континентальных германцев — немцев), кельты — «Тевтат». Именно последнее кельтское имя — это эпитет солнечного бога-умельца Луга, убийцы одноглазого фомора Балора (т.е. аналога Бела-Баала-Сета) способом, которым царь Давид (в его имени тот же афразийский корень, что и в теониме Тот) убил Голиафа …

Хельги Сакхофф: Преданная Американская Революция: от классического республиканизма – к извращенному

1.

Классический республиканизм представляет собой учение о политической природе человека и о том обществе, которое возникнув в Древней Греции, затем переместилось в Рим, потом в Италию эпохи Возрождения, потом в Англию XVIII века и, наконец, в Америку.
 Классический республиканизм в Европе представляют Аристотель Стагирит, Марк Туллий Цицерон, барон Шарль-Поль де Монтескье, Джеймс Харрингтон (Гаррингтон) и др.

Аристотель истолковывает понимание «добродетели» (arete) собственно как «моральную добродетель» (ethike) – действие по принципу «золотой середины»: быть благородным (т.е.  равно далеким и от скупости, и от расточительности) и остроумным (т.е. равно далеким от глупой невоспитанности и от фиглярства). Познание моральной добродетели требует  практического дружелюбия и гражданственности, т.е. участия в общественной жизни. Это. в свою очередь, требует экономически независимых граждан, чтобы их политическая активность имела своей целью общее благо, а не частные экономические интересы.

Римская концепция добродетели, изложенная Цицероном, несколько отличается от греческой.
Цицерон, обеспокоенный упадком и тиранией, стремится вернуть Рим к его ранним республиканским добродетелям милитаристского характера – самопожертвованию, чувству чести, силе духа и бережливости.

Эти же «гражданские добродетели» как средство возрождения Римской империи возвышает в своих «Рассуждениях» Никколо Макиавелли (1469-1527), член Совета Флорентийской республики. Но он не воспринимает платоновских высших добродетелей правителей-философов – «мудрости и добра» и аристотелевской «моральной добродетели» превосходного человека, требующей дружбы, гражданственности и участия в достижении общего блага.
Читать дальше →

Праславяне — от «больших» до»свободных»

1.

Венетов считают представителями археологической культуры Эсте, которая эволюционировала из культуры полей погребений (ранний период — 950-750 гг. до н.э., средний — 750-575 гг. до н.э., поздний — 575-183 гг. до н.э.) [15]. По мнению В.В. Иванова,  обнаружившего связи славянских языков с древними анатолийскими и палеобалканскими языками, энеты/генеты, как и фракийцы/фригийцы, представляли собой этнос, родственный с  хетто-лувийской общностью и прототохарами [16], и, вероятно, даже были диалектно-этнической группой последних (к середине ІІІ тыс. до н.э. относятся отдельные изоглоссы, объединяющие праславянский диалект индоевропейского языка с северо- или восточно- анатолийским (хеттским), с одной стороны, и балто-славянский как группу диалектов с северо- или западно- анатолийским (лувийским), с другой стороны, и к последней относился и прототохарский диалект (хетты, палайцы и тохары принадлежали к группе языков centum, энеты и лувийцы — к группе языков satem). В свою очередь хетто-лувийская общность в Анатолии подверглась значительному влиянию со стороны представителей туземного населения (хаттов, как правило, соотносмых с протоабхазами), принадлежащими к северокавказской языковой семье.

Согласно легендам, после падения Трои вождь пафлагонцев-энетов Антенор (др.-греч. «власть оставшаяся») пересенился со своим народом из анатолийский Каппадокии (город Амсила/Энеты на правобережье реки Галис) во Фракию, а оттуда — в страну евганеев («благородных») на северо-востоке от реки По и северном берегу Адриатического моря. Здесь он основал города Патавий (современный — г. Падуя) и Атеста (современный — г. Эсте). Последнее и дало название культуре Эсте, с которой археологи соотносят венетов. Тит Ливий в своей «Истории» (І 1:1-3) детализирует это переселение, указывая, что Антенора с большим числом энетов изгнали мятежники, затем энеты объединились с троянцами и приняли имя венетов и основали Новую Трою (по мнению Р. Салинаса Прайса и А. Вучетича, ныне это с. Гебел в долине реки Неретвы, впадающей в Адриатику возле городов Дубровник и Сплит [17]). Другие утверждали, что энеты были одним из сильнейших пафлагонских племен (Полемон Периегет, «Фрагменты», 22), жившие по соседству с Каппадокией. Потеряв своего вождя во время Троянской войны, они перешли во Фракию и заселили сначала север Македонии (Herod, I, 196), а затем в Адриатическую Венетию Читать дальше →

Хурритский миф о мести Кумарби

Вероятно также, что крах цивилизации Чатал-Гююка отразился в ближневосточной патриархальной мифологии, а именно в хурритском мифе о гибели великана Улликумме. Отец богов Кумарби родил сына-мстителя Улликумме, призванного вернуть ему власть, отнятую младшим поколением богов во главе с богом грозы Тешубом. В своё время бог неба Ану, побеждённый Кумарби, оставляет в нём своё семя, в результате Тешуб выходит из головы Кумарби. Миф рассказывает о том, что правителями становятся бывшие слуги (т.е. явный намек на социальную революцию).

«… В городе Куммии, что на небесах, царствовал бог Аллалу. Был у него сам Ану слугой. Через девять лет он Аллалу изгнал и в Куммии воцарился. Ему же прислуживал Кумарби, отец бога Грозы (Тешуба), бога Солнца (Шимиге), бога Луны (Кужух) и прекрасной Иштар (Шавушка). Через девять лет Кумарби Читать дальше →

Исторические реалии мифа об Ясоне

 

Гибель Чатал-Гююка  хронологически соотноситься с началом распространиения в Европу (от Адриатики до Апеннин, Пиренеев и Сев. Марокко) неолитической культуры Импрессо (культура кардиальной/кардиумной керамики, ККК; название происходит от обычая отпечатывать на керамике раковины моллюска сердцевидки, Cardium edulis; некоторые археологи используют альтернативное название — «тиснёная (кардиальная) керамика», Printed-Cardium Pottery, Impressed Ware, поскольку среди отпечатков встречается не только Cardium; носители культуры относились к средиземноморской расе, что резко выделяло их среди местных мезолитических кроманьонцев). Наиболее заметной характеристикой данной культуры являются их развитые навыки навигации, что доказывают находки видов морепродуктов, которые можно добыть только в открытом море. Эта способность позволила им колонизировать обширные регионы вдоль средиземноморского побережья. При этом культура кардиальной керамики никак не связана с Критом, где в минойский периодтакже были развиты мореходные традиции (исследователи XIX века предполагали такую связь через посредство Бутмирской культуры в Боснии). Плацдармом колонизации ККК в Европе стала Фессалия (пре-Сескло со штампованой керамикой). Читать дальше →

Храмовый примордиальный коммунизм (Гёбекли-Тепе, Чаёню и Чатал-Гююк) и его крах

В Европе на смену верхнепалеолитическим европеоидным охотникам-протоностратикам и протосино-кавказцам, которые расселились на запад и восток, на Северо-Запад Сибири, пришли представители двух верхнепалеолитических (кроманьйонских) культур охотников на северного оленя, которые использовали стрелы с кремневыми наконечниками, – Аренсбургская и Свидерская (в связи с исчезновением мамонтов в XIII-XIV тыс. до н.э. и ухода эпиграветских охотников на них на юг), потомков Гамбургской и Лингбийской культур юго-западной Балтии (в свою очередь – наследников Мадленской культуры охотников на оленей).

Аренсбуржцы, долихокефалы, высокие, широколицые (ІХ тыс. до н.э.) переселялись изДании (здесь сложилась её разновидность – культура Бромме) и Северной Германии на северо-запад (в Норвегию) и северо-восток (в Прибалтику и верховья Волги), охватывая тогда еще существующее Балтийское озеро, и создали культуры т.н. круга Маглемозе (VIII-VI тыс. до н.э.) – Фосна (в Норвегии и Швеции), Комса (на крайнем севере Скандинавии и Кольском полуострове), Асколи и Суомусярви в Финляндии и Карелии, Веретье на Востоке Ладожского озера, Кунда в Ингерманландии, Эстонии и Латвии и собственно Маглемозе в Англии, Северной Германии и Дании. Для этого круга культур характерны специфические угловатые ножи и кинжалы, костяные поворотные гарпуны с каменными жалом для охоты на морского зверя, скребки, резцы, проколки из кварца и горного хрусталя, разнообразная глиняная посуда, каменные кирки и лопаты из рогов лося, украшения из кости и т.д. Но самым странным является переход на территории Финляндии от орудий из кремния на кварцевые изделия, объясняющих вышеупомянутой катастрофой в IX тыс. до н.э. (в региональном масштабе это был в 8213 до н.э. – грандиозный прорыв Балтийского ледникового озера в Белое море), которая прервались контакты Феноскандии с остальными материком и оставив малые группы охотников на северного оленя в положении Робинзона на огромном пространстве.
Читать дальше →

Болгарське Нестинарство та римські Палії

Цікавим феноменом є болгаро-грецьке «ходіння босоніж по розпеченому вугіллю» — нестинарство (грец. nestia «вогонь, вогнище», nesteia «піст») — вогняні ігрища під флейту і барабан 21 травня в день, коли церква шанує ромейського імператора Констянтина і царицю Єлену (тільки в Странджанському регіоні, на південному сході Фракії; в деяких селищах — на Атанасів день, Ільїн день, на місцеве храмове свято), учасники яких відчувають крайні душевні муки перед тим, як увійти у вогонь, а після ігрищ відчувають надзвичайне полегшення і спокій: «… Проходження через вогонь сприймається ними як оновлення і досягнення більш високого духовного статусу (див. виникаючий в ці моменти дар пророкування; пор. також російських старообрядців — самоспалювачів, котрі сприймають самоспалення не як колективне самовбивство, а як очищення та досягнення безгріховного стану)…» [1], відповідає семантемі вставання, воскресіння (anastasis) [2]. Обряд передається тільки в родинах нестинарів — від батька до сина або дочки. Спосіб розташування гарячого вугілля колом і проведення танцю у вигляді кружляння наводить на здогад, що обряд є пошануванням Сонця. Тримаючи ікону св. Констянтина та Єлени і в трансі кружляющи по розпеченому вугіллю, опівночі дійства найстарший нестинар починає пророкувати про наступний рік як для всієї спільноти, так і для окремих людей.

Схожий обряд влаштовувався римлянами під час святкування Нового року — Palilia (Parilia), що супроводжувалося непристойними веселощами (пор. зі слов. масляницею: [3]), співами , запалюваннями соломи і проганянням через вогонь худоби, приганням через три розташовані у ряд вогнища, здійснюючи цим обряд «люстрації» — очищення (lustratio): Читать дальше →

Радость и вина: мифо-антропологический очерк

Мифологическое мышление предков было базировано на идее, что во время происхождения мира смешались антагонистические элементы и что самой главной задачей богов было их раздеделение [Леви-Строс К. Структурная антропология / Пер. с фр. – М.: Наука, 1982. — С.209].
Человеку, соответственно, суждено привыкнуть к этому созданному богами состоянию «разделения», узнать нормы, войти в роль.

Однако желанное человеком соединение, сцепление всего в гармонию осуществимо только в мире богов, существование которых есть гарантом безопасности от ненормированных соединений антагонистических элементов, где за каждый из них «ответственен» определенный бог (дух). Собственно в последнем и состоит сущностная идея политеизма (многобожия).

Поскольку только единство противоположностей рождает красоту, она является только, как замечает Ф. Шеллинг, совершенным взаимопроникновением или воссоединением того или другого, их неразличением, обозначающим «чудо», и которая прочувствывается потребителями искусства как «тихая преданность неизмеримому (Hingabe), успокоение в лоне мира», в поклонении пред божественным.
Искусство провозглашается соучастием в божественных идеях, а причастность к нему — продуктом божественной благодати (харизмы), её «эманацией» (Ausfluss) в виде идей, которые суть образы божественного, но когда они рассматриваются реально — они сущие боги мифологических исканий [Нарский И.С. Западноевропейская философия ХІХ века. — М.: Высш.шк., 1976. — С.233-234]. Читать дальше →

Аполлон і Діоніс як міфологічне вирішення проблеми суспільств “батьків” та “дітей”

Культ бика (великої рогатої худоби) найтіснішим чином пов’язаний з ідеєю “відродження”. Про це свідчить аналіз пам’яток, що характеризують ідеологію індоєвропейських племен, до яких обгрунтовано можна віднести і “ямників”. Це “Рігведа” і “Авеста”. В нихсакральна роль бика виступає у таких формах: бик як втілення чоловічого початку, невід’ємного від зародження життя, уособлений у образі Парджаньї; бик як первісна худоба, смерть якої породила усе суще на землі; бик як первісна тварина, яка пов’язана зі стародавніми тотемічними уявленнями, з міфом про вмираючу та воскресаючу тварину, основу всього сущого(Ляшко С.М. Нові матеріали про культ бика в епоху ранньої бронзи // Археологія: Респ. міжвідомч. зб. наук. праць: Вип. 58. – К.: Наук.думка, 1987. – С.75 – 76).

Інтроспекція в минуле скіфів та угро-фіннів приводить нас до таїнства передання могутності вбитого звіра переможцеві, в результаті чого, як зазначає Ф. Кардіні, звір уже начебто й не вмирає, а “втілюється” в переможцеві – героєві
Читать дальше →