Феноменология принятия славянами христианства

Древние славяне избирают в IX-Х в. христианство потому, что в красоте обряда приобретали то, чего не имела до-христианская славяно-германская «метафизика света», а именно — эстетического плана, то есть представления о свете как о сущности прекрасного (1), хотя и имели иные два плана — онтологический (свет как субстанция всего сущего) и гносеологический (свет как принцип познания) (2). Только в стихии света возможно единение («срастворение») трансцендентного и имманентного, в то время как «манихейско-богомильская» подоснова древних славян (по М. Драгоманову) различала оба мира как непримиримые враждебные силы (Белобог — Чернобог). Приход именно светоносного христианства — это была спасительная возможности Руси стать на сторону добра и Света, не предавая дуалистическую веру предков, а только коректируя её. Иными словами, если языческая вера славян базируется на восприятии чувственного как живого, то на новом этапе, христианстве, славянам (и германцам) уже открылась религиозная вера — восприятие сверхчувственного как реального.

Сын Божий как представитель Отца Небесного был понятен древним славянам, у которых место Солнца-Царя (Дажьбога) ночью заменял Месяц-Князь (Ксьонжец), а на земле — князья (ксендзы):

«… У многих народов почитание ритуального правителя было связано с поклонением солнечному божеству … Б. А. Рыбаков обратил внимание на связь с почитанием солнца имен сказочных героев Световик, Сьвитовик, Иван Зорькин, Светозар, Светланя, Зорявой Иван … В восточных источниках название «царя русов» имеет несколько вариантов близких термину «С.вит.м.л.к», который читается как «Свит (Свент, Свит, Свят)-малик (т. е. царь)» … Для местного населения этот титул, видимо, звучал как «светлый царь» или «светлый князь». Подобное обозначение «светлые князья» встречается в договоре Олега с греками, представленном в «Повести временных лет» под 6420 (912) г. … С этим титулом перекликаются княжеские имена Святослав и Святополк и название солнечного бога Святовита (Свентовита) … Поэтому когда в былинах сына Святослава князя Владимира именуют «Красно солнышко» или «солнце-князь» — это выглядит калькой отчества «Святославич» … В таком случае все, что получал князь во время полюдья, рассматривалось, как дары богу Солнца в обмен на его благодеяние в виде солнечного света и тепла, которыми он одаряет землю и свой народ. Лишь позднее эти дары стали зародышем первоначальных налоговых сборов. Княжеская дружина, в качестве спутников солнечного посланника, выступала в роли ритуального олицетворения годового цикла, и потому также имела право на пользование этими дарами. Численность дружины, по-видимому, имела ритуально-сакральное значение и обычно была кратна трем или четырем (300 или 400 … Безусловно, такая одноликая масса пришельцев из «иного мира», освещаемая сиянием златоверхих шлемов, производила глубокое впечатление на древнерусского селянина, сознание которого было напитано мифологическими образами» (3); «… и в нашей душе воссияет Солнце-Христос и луна-Церковь… Луна же получает свет от Солнца — так и церковь от Христа. Светила установлены «для знамений». Знамения Церкви — это заповеди Христовы, являемые миру» (4).

Как Месяц «умирает» и вновь «возрождается» именно через три дня после «смерти», так и было понятным для славян реальное воскресение Иисуса. Так и издревле известная славянам воскрешающая сила Солнца была осмыслена в христианской эсхатологической перспективе всеобщего Воскресения мёртвых (5).

Христианские книжники-катехизаторы Руси (как святой Патрик в Ирландии) просто объяснили новокрещёным, что те только невправильно почитали как богов именно ангелов (выражение божественного атрибута на уровне неоформленной проявленности) седьмого неба, то есть херувимов-стражников, связанных со стихией огня и прославления Бога (аналогично действуют и современные католические мисионеры в Индии, указывая, что ведантизм Шанкары провозглашает абсолютный монотеизм — учение о Небесном Едином Творце Брахме, а все те сущности, которые индусами называются «богами-девами», «гарудами», «маричи» и т.д., есть лишь признанные в христианстве существа «мира невидимого», которые, как правило, называются «ангелами», «архангелами» и «духами»; также и говорят иудейские мыслители: в книге «מי השילוח» написанной хасидскими ребе из Ижбицы, известными антиномическими тенденциями, объясняется, что библейский царь Амация, который поклонился чужим богам после победы над Эдомом, на самом деле не совершил настоящий акт идолопоклонства. Человек, который осознает единство бытия и считает языческих богов лишь проявлениями единого Абсолюта, может воздать всем им славу. Грех Амации состоял в том, что люди неправильно его поняли. Т.е. приняли его веру за идолопоклонство. Также ребе Нахман из Брацлава пишет, что в мире существуют потенциальные прозелиты в иудаизм, духовные евреи, которые возносят славу Всевышнему в рамках своих языческих религий. Эти люди проникаются «святой верой» и видят во всем божественное единство).

Христианский календарь  воспринимался новообращёнными славянами именно как возвращение  более древних и изначальных «райских» времен своей собственной священной традиции (6). Календарь греческой церкви целиком вкладывался в циклы хозяйствования русичей, и возможно главной причиной призвания иноземных, «неавтохтонных» молельников (греков) и охранителей (варягов), по мнению В. Скуративского, было то, что трудовое ядро общности желало в условиях антагонизма между представителями языческого жреческого (волхвы) и военного (бояре) сословий сохранить стабильность, спокойные условия для пастушества и земледелия (7). Согласно с летописями, эту возможность сначала открыли новгородские словены, а уже потом она распространилась на всю Русь.

Соответственно Русь была изначально обречена на феномен, известный как «двоеверие» — сохранение языческих пережитков в христианстве. Собственно тот факт, что мифообрядное и религиозное являються принципиально разными духовно-культурными феноменами, не способными заменять друг друга, дал основание В.Маринчаку утверждать, что мифообрядное и религиозное сознание есть неуничтожимы, а отсюда — обречены на сосуществование (8). Российский академик Н. Толстой, в свою очередь, считает „двоеверие” наследников русичей следствием особенности славянской народной культуры вообще, а именно — эволюционировать и богатеть по принципу народной сказки: „Кто-кто в теремке живет?” — то есть развиваться и дополняться новым, не отказываясь от старого, выдавливая его лиш частично, фрагментарно, сосуществуя с ним (9).

Кроме того, в принятии христианства на Руси сыграло свою роль не только желание спокойного земледелия и пастушества. Выломавшись из Хазаро-иудейского каганата, славяне  должны были или воссоздать имперскую структуру на собственном уровне, или найти себе нового «пана-господаря«, не говоря уже о реальной возможности деградации, что легко достигается усилиями трайбалистских радикалов и имперских консерваторов. Славяне пошли путём создания империи, которая, собственно утверждаясь как империя, несет в себе различние  трайбов с их ценностями, провозглашая высшей, именно имперской ценностью, следование членами этих трайбов одним и тем же нормам — «Русской правде» и Христианской вере.


1) Может именно из-за этого М. Погодин определил закономерность, согласно которой «… христианство введено везде через женщин» [Погодин М. Исторические афоризмы // Тайны истории. М.П. Погодин, Н.И. Костомаров, С.М. Соловьев, В.О. Ключевский о пользе исторических знаний: Сборник / Сост., вступ.ст. В.М. Соловьева. — М.: Высш.шк., 1994. — С.25].

2) “…только прекратив деятельность нашего сознания и нашего мышления в целом мы достигнем согласно уставу (иерархии) пресущественного сияния, в котором совершенно неизреченным образом предсуществуют все основания любых знаний и которое ни уразуметь, ни изречь, и вообще созерцать каким-либо образом невозможно…” [Дионисий Ареопагит. Божественные имена // История средневековой философии в 2 ч. —  Минск, 2002. —  Ч.1. Патристика. — С. 398].

3) Коптев А.В. Наложницы и дружина киевского князя Владимира Святославича // http://pryahi.indeep.ru/history/koptev_01.html

4) Кураев А. Сатанизм для интеллигенции (О Рерихах и Православии). — М.: Отчий дом. 1997. — Т. 2. Христианство без оккультизма. — С.85.

5) Багдасаров Р. Свастика: священный символ: Этнорелигиоведческие очерки / 2-е изд., испр. — М.: Белые альвы, 2002. —  С.233.

6) Дугин А. Абсолютная Родина: Пути Абсолюта. Метафизика Благой Вести. Мистерии Евразии. – М.: Арктогея – Центр, 1999. – С.349.

7) Скуратовський В.Л. Київ крізь віки // Філософська і соціологічна думка. – Київ, 1991. — №4. – С.78 – 79.

8) Маринчак В. Різдв’яний цикл Богдана – Ігоря Антонича в контексті діалогу міфообрядної і релігійної свідомості // Збірник Харківського історико – філологічного Товариства: Нова серія. Том 3. – Харків: Око, 1994. – С.57.

9) Толстой Н.И. Роль язычества в славянской культурной традиции // Изучение культур славянских народов: Сб. стт. / Ред. – сост. В. Зліднев, Ю. Ритчук. – М.: Ред. “ОНиС”, 1987. – С.23.

Добавить комментарий